О стратегии и политике

    То, что написано во всех энциклопедиях — что «стратос» по древне-гречески означает «войско» — это все позднейшие измышления. В славянско-балканско-греческих языках сохранился корень «вой»: воин, войско, воевать. Он же произносится как «бой»: боец, борец, Борис, Беотия («равнины эти были причиной того, что Беотия так часто служила местом сражений греков»). Также есть слово «махИя» — битва. Известна, например, ТитаномахИя. Слово «промах» означает «воин в передней линии фаланги», имя «Промах» было довольно распространенным в Древней Греции («этот парень не Промах!»).

Я хочу рассказать тебе о стратегии и политике. Прояснить смысл этих понятий в их взаимном соотношении.

И политика, и стратегия как слова, как понятия, появились еще в Древней Греции. Стратегами стали называть военачальников в Афинах в середине V века до нашей эры. Слова «стратег, стратегия» произошли от слова «страта» — полоса. Здание в Афинах, в котором заседали члены военного совета, называлось «стратегий». Так оно называлось не потому, что «там заседали стратеги», а потому, что достраивалось оно, как и городские стены, из материалов, заготовленных для строительства храма Зевса Олимпийского, которое было, как известно, прервано, — а они были несколько иного цвета. И чтобы не было видно, что это просто достраивание, Иктин посоветовал камни разного цвета укладывать полосами. Ну, а потом уже, в народе, это здание стали называть «стратегий» — «полосун».

Слово «писистратегий», данное шутниками тогда же этому зданию — не прижилось, также как и прозвище «иоладий», хотя членов совета какое-то время называли «иолаидами». Так что «стратег» — это «полосатик», по-русски.

Позже тот, кого выбирали военачальником, одевал плащ с полосой, каймой. Военные трибуны Римской Империи носили плащи с тонкой красной полосой по краю. Сейчас это сохранилось в лампасах генералов.

Слово «политика» и само понятие «политика» образовалось примерно в те же времена там же. Почему мы начинаем именно с истории? В те времена политика и стратегия разделялись очень явно и ясно. Политика — это то, что в мирное время, стратегия — то, что во время войны.

За 2 с половиной тысячи лет эти понятия усложнились, размылись, появились новые формы, новые применения, и теперь сложнее разделить, где политика компании, например, а где стратегия компании. И во взаимном соотношении, которое идет от исторических корней и по нынешнее время, мы сейчас дадим более или менее четкие границы этих понятий.

Итак, чем отличаются политика, как управление чем-то во время мира, и стратегия, как управление во время войны?

Следует сказать, что управление всегда предполагает траекторию. Управление — это руление, которое предполагает некую траекторию. Которую, соответственно, можно разбивать на шаги, на этапы, стадии, но в любом случае — это траектория. Есть управление — есть траектория.

Соответственно, если есть траектория, по которой нужно пройти, то есть по которой нужно рулить, то всегда есть субъект политики, и всегда это — тот, от кого исходит управленческий импульс. Политики не бывает без субъекта. Когда мы говорим, например, о «политике по отношению к малому бизнесу», то мы должны тут же понимать — это политика государства, а это политика местной администрации, например, правительства Москвы. Или политика какой-либо партии. Т.е. политика всегда имеет субъекта.

И политика всегда имеет объект. Объект пока определим так — «то, что рассматривается субъектом», то, к чему он собирается что-то применить.

Вернемся. Чем мирное время отличается от времени войны? Чем пространство политики отличается от пространства стратегии? Я говорю о том, что перенесемся на те 2 с половиной тысячи лет назад, когда понятия были еще достаточно простыми, пока они не усложнились.

Они отличаются тем, что в пространстве политики существует множество субъектов. Вот моя политика, например, греческого государства, вот политика римлян, вот политика парфянского царства, вот еще. — То есть, субъектов политики и, следовательно, потоков этих политик, переплетается множество на неком поле, в неком пространстве, и я их все должен учитывать, проводя свою траекторию, проводя свою политику.

Во время войны ситуация всегда другая. Во время войны всегда есть два врага. Даже если воюет много государств, всегда есть линия фронта. Есть один лагерь и есть другой лагерь. Война — это всегда два. Есть враг, есть линия фронта и есть два враждебных лагеря. И если какие-то силы еще есть, они определяются по отношению к линии фронта: за красных или за белых. Если кто-то ни за красных, ни за белых, то это он просто не определился пока. Он будет вынужден определиться.

Другими словами, пространство войны — это экстремальная зона политики. И экстремальная она не по виду используемых инструментов — там слова, здесь штыки — а тем, что поле с извилистыми и множественными потоками политик приобретает предельную ясность. Вот трещина, вот два лагеря. И вот они делают стойку друг на друга. Экстремальность ситуации заключается в том, что она предельно упрощается в своем экстремуме, — доразвившись, доопределившись до этого экстремума. Докристаллизовавшись. Вот, фиксируем такое отличие политики от стратегии.

Продолжая тему войны и мира, мы говорим, что политика — это всегда вопрос о власти. Прямо, косвенно, с большей силой, с меньшей силой, явно, неявно. Стратегия — это вопрос о победе. В таком масштабе, на таком уровне и так далее. Вопрос о власти и вопрос о победе. И этим еще характеризуется, что это — два разных пространства.

Когда армии воюют, они не решают вопросов власти. Этот принцип сохраняется до тех пор, пока армии являются частью государства и не вмешиваются в политику. «Вопрос о власти» означает — существует некое поле, на котором действуют несколько субъектов политики, несколько партий. В самом простом виде — это претенденты на трон, вокруг которых существуют сподвижники. Это тоже партии. Слово «партия» происходит от слова «part» — часть, порция, парцелла, т.е. часть чего-то. В этом смысле, это часть людей, которые объединяются по принципу общих политических взглядов.

Политические взгляды — это по сути «отношение к власти». То есть: я за то, чтоб был этот претендент, была власть из этого источника, а я за то, чтоб был этот претендент на трон, власть из этого источника. Партия — это в пределе, это когда носители политических взглядов уже не в одиночку глядят, а объединились с себе подобными. Понятно, что речь может не идти о власти прямо, просто может обсуждаться некий вопрос, и одна партия имеет одно мнение, другая — другое, но даже это в пределе всегда сводится к источнику власти кого и, соответственно, чего. Власть «кого и чего», потому что власть олицетворяется царем, вождем, человеком, — но этот «кончик власти», этот человек, является олицетворением некой системы ценностей, некой системы представлений. Некое «что» воплощается, олицетворяется в некое «кто».

Любой вопрос, который разбирает политические партия — это все подчинено, в конечном итоге, вопросу о власти, — неважно, захват власти, баланс власти, противостояние чему-то власти.

Именно оттуда — и Ленин очень правильно это формулировал — появляется, например, такая штука: «политика партии в аграрном вопросе». То есть, некая проекция вопроса о власти применительно к конкретной области человеческой деятельности или применительно к организации человеческой деятельности. — Политика, например, по отношению к союзникам, попутчикам, политическим партиям, у которых сходная идеология, по отношению к рабочим, международному пролетариату и так далее и так далее... >>> читать все на сайте Надпрофессионального образования

Популярность: 21%

Оставить комментарий

Примечание: Ваш комментарий ожидает проверки администратором, не стоит его отправлять еще раз.